ИЛ. Глушкова

Екто Бахира Дзатвед, проживавший в XIV в. в священном городке Пайтхане на Декане, брахман, большой знаток шести шастр и прочей санскритской премудрости, как-то за едой посетовал, что в овощах маловато соли. В ответ он услышал от жены: "За шестьдесят перевалило, а все еще привередничаете! И считаете себя при этом настоящим праведником! Вы же даже язык свой укротить не можете, что уж о душе говорить! Как в душу-то свою заглянете?” Это была последняя капля, переполнившая чашу терпения незадачливого супруга. Он навсегда покинул свой дом, пытался обрести смысл жизни в исламе, снова возвратился в индуизм Но не было ему покоя, пока он не оказался в прославленном городе Пандхарпуре и не припал к ногам Виттхала (Витхобы, Пандуранги) — главного божества традиции варкари, последователи которой совершают регулярные Вари — Паломничества ~ в город, осененный присутствием Верховного Бога. Жена же его осталась в истории традиции как Каркаша — Сварливая.

Этот сюжет, сохраненный легендами, интересен не только как свидетельство победы бхакти над ортодоксальным брахманическим индуизмом или над утверждающим свои позиции на Декане исламом. Он — пример того, что не все средневековые жены вели себя в соответствии с широко распространенными догматическими представлениями об идеальной индийской супруге - символе отречения, смирения и безмолвия. К слову сказать, индийское общество нередко изображают вне времени и пространства, лишенным динамики, охраняемым брахманами как стражами священного законопорядка. Эти представления основываются на традиции интерпретации многочисленных древнеиндийских текстов, авторами которых являются брахманы. Однако текст, написанный с позиций определенной социальной группы, всегда социален, и тексты, созданные брахманами, отражают прежде всего систему брахманских ценностей. Это утверждение можно проиллюстрировать любопытными курьезами из самых разных периодов истории. Так, сочиненная в XVI в. брахманом Экнатхом, одним из столпов традиции варкари, поэма "Рукмини-ч:ваямвара" посвящена описанию бракосочетания кшатриев Кришны и Рукмини, но вся она насквозь пронизана брахманским мироощущением - начиная от брахманизированных деталей свадебного ритуала и кончая праздничным меню. И эта же поэма вплоть до первой трети нашего столетия в назидательных целях рекомендовалась для чтения девушкам любых каст Махараштры, достигшим брачного возраста.

Вообще же проблема идеала в индийском обществе неразрывно связана с понятием дхармы как нравственно-социального установления для правильной жизни, т. е кодекса прав и обязанностей, приписываемых различным варнам и кастам. А американский индолог ДжВА. ван Бей-тенен наделяет дхарму стабилизирующей функцией: "Дхарма означает совершение обязательных действий, необходимых для поддержания целостности мира". Так дхарма становится варновым понятием — дхарма каждой варны оговаривается, например, в тексте "Бхагавадгиты", и уже поэтому идеалы, формирующие ее, даже при общем признании диктата брахманских ценностей не могут не отличаться друг от друга. Кроме того, наряду с варновой дхармой существуют и дхармы рода, семьи, определенного жизненного этапа и т. д. Та же "Бхагавадгита" содержит свидетельство о конфликте между варновой и родовой дхармами и отдает приоритет первой. И все же те или иные предпочтения главенствуют в индийском обществе лишь на определенных этапах. Так, в "Махабхарате" царь Панду объясняет своей супруге Кунти: "Раньше женщины вели себя иначе, им многое дозволялось, и это не считалось не-дхармой, потому что было дхармой. Все изменилось из-за мудреца Шветакету". И далее Панду рассказывает, как какой-то брахман, схватив мать Шветакету за руку, увлек ее за собой и она безропотно подчинилась. Разгневанному Шветакету отец объяснил, что женщина вольна сожительствовать с любым мужчиной из своей варны. Шветакету осудил такой порядок и силой своего авторитета ввел новое установление: женщина, сошедшаяся с посторонним мужчиной, приравнивалась к "вытравившей плод". Так были созданы предпосылки для формирования ключевых понятий, составляющих дхарму индийской супруги: Патисе-6А - Служение мужу и Пативратья - Безоговорочная преданность мужу и его дхарме. На окончательное закрепление понятий ушло не одно столетие, а созданный брахманами в результате идеальный конструкт - мысленный образ преисполненной совершенства супруги - вполне мог не соответствовать действительности как в брахманской среде (разве трудно было досолить овощи?), так и (даже в большей степени) за ее пределами.

Анализ средневековых индийских источников — архивного материала, гимнов, житийной литературы и т. д. — выявляет значительное число фактов, не укладывающихся в нормативный образец Подчиненные определенным закономерностям, эти факты вскрывают острое противоборство варновой и супружеской дхарм, являющееся следствием конфликта между дхармой вообще и бхакти - религиозно-реформаторской модификацией брахманического индуизма. Семейные передряги известных в традиции варкари супружеских пар не только свидетельствуют о расхождении идеала с действительностью или о сосуществовании конкурирующих идейных концепций, но и предоставляют уникальную информацию об эволюции идей бхакти в свете внутрисемейной полемики. Достоверные и подтвержденные или вымышленные и ставшие клише факты, о которых говорилось выше, отражают отношение адеп-

Тов традиции к реальности и идеалам, а следовательно, мировоззрение определенной части средневекового маратхского общества.

Савта Мали и Дзанабаи (XHI-XIV вв.)

Савта-садовник (Мали) занимался выращиванием овощей, но, будучи страстным поклонником Витхобы, повсюду видел только любимое божество: "Лук и редис и прочие овощи — это родимый Витхоба; перец, чеснок и кишнец - это любимый мой Хари; бадейка, колодец, веревка - кругом один Пандхарпур-." Однажды, когда к нему пришли родственники его жены Дзанабаи, он, погруженный в мысли о Витхобе, не оказал им положенного гостеприимства. Нарушение Савтой дхармы хозяина дома вызвало негодование Дзанабаи, и она обрушила на него град упреков.

Намдев и Радзаибаи (XHI-XIV вв.)

Намдев, один из величайших поэтов—проповедников традиции варкари, претерпел на своем жизненном пути удивительные метаморфозы. Потомственный портной, он, по некоторым данным, какое-то время промышлял на большой дороге, но потом раскаялся и обратился мыслями к пандхарпурскому Витхобе. Большая патриархальная семья, единственной опорой которой был Намдев, не могла примириться с тем, что он все дни и ночи проводит в храме Витхобы. Его мать Гонаибаи открыто порицала Намдева и посылала проклятия Витхобе, она врывалась в храм и осыпала упреками и верующего сына, и бога, по милости которых голодают все члены семьи. В своих произведениях Намдев называет ее "большим барабаном".

Радзаибаи, жена Намдева, будучи "невесткой в доме", т. е. самым бесправным членом патриархального клана, не могла открыто высказывать свое недовольство, но и она пребывала в отчаянии. Радзаибаи обратилась с просьбой-молитвой к Ракхумаи, жене Витхобы: "Спроси-ка у Витхобы, Ракхумаи, зачем безумным сделал он супруга моего?" Не получив ответа от Ракхумаи, она умоляет о помощи Месаи, родовую богиню своих родителей, и затем, набравшись смелости, обращается непосредственно к Витхобе. Когда же становится очевидным, что Намдев полностью порвал с дхармой своей касты и уже не возьмет в руки ни ножниц, ни иглы, все семейство - родители Намдева, Радзаибаи, их четыре сына и невестки — перебирается в храм Витхобы и полностью погружается в бхакти. В одном из песнопений, восхваляющих преданность Витхобе, Радзаибаи в то же время недвусмысленно заявляет: "Нужно любить то, что угодно супругу; он в этом мире гуру и место святое; нету

Другого бога, кроме него". Так Радзаибаи отдает предпочтение супруги. Именно поэтому ее не прозвали Каркашей.

Гора Кумбхар, Санти и Рами (XIII-XIV вв.)

Гора-горшечник (Кумбхар) был неистовым поклонником Витхобы. Подобно Савте-садовнику, чем бы он ни занимался, все его внимание было обращено к любимому божеству. Однажды, когда он месил ногами глину, мысленно прославляя Витхобу, он втоптал в глиняное месиво своего единственного сына, ползавшего рядом Жена Горы, Санти, обнаружив труп ребенка, в безысходном горе начала поносить мужа, исполняемые им песнопения и их адресата — Витхобу. Не обращавший поначалу на нее внимания, Гора, осознав, что его сосредоточение на боге прервано криками жены, замахнулся, чтобы ударить ее. И тогда Санти в отчаянии прокричала: "Клянусь Витхобой, ты до меня не дотронешься!" Гора опустил руку, и с того момента между ним и его женой прекратились супружеские отношения.

Санти, глубоко переживая угасание своего рода, устроила женитьбу Горы на своей родной сестре Рами. Их отец, отдавая вторую дочь в жены Горе, произнес: Пусть не будет разницы в твоем отношении к женам". Гора понял это пожелание буквально, и после окончания свадебной церемонии Рами оказалась в том же положении, что и Санти. Обе страдали, что не могут выполнить свое предназначение в браке и нарушают как дхарму супруги, так и родовую дхарму. Однажды ночью, когда они лежали по обе стороны спящего Горы, каждая из них положила его руку себе на грудь. Проснувшись, Гора обнаружил, что клятва, скрепленная именем Витхобы, нарушена, и отрубил себе кисти рук Позже, когда Гора, по-прежнему страстно поклонявшийся Витхобе, попытался сложить руки в почтительном приветствии перед изображением бога, кисти чудесным образом восстановились. Гора воспринял это как знак прощения и освобождения от клятвы и возобновил супружескую близость с женами. Дхармы семьи достигли гармонии, и конфликты закончились.

Цокхамела и Сойрабаи (XIH-XIV вв.)

Цокхамела, неприкасаемый махар-подметальщик, известен как один из самых преданных адептов Витхобы. Работу, предписанную его происхождением, он выполнял, без умолку напевая гимны во славу божества и повторяя на разный лад его имена. И даже когда он погиб под обломками рухнувшей стены, его останки, как сообщает легенда, были опознаны, поскольку издавали имя Витхобы. Жена Цокхамелы, Сойра-

Баи, хотя и жаловалась на ужасающую бедность, разделяла ею мироощущение, причитала, что брахманы, возмущенные сверхдуховностью неприкасаемого Цокхи, подвергают его гонениям, и сама восхваляла красоту, величие и милосердие Витхобы. Иногда она, правда, под наплывом, вероятно, жалости к собственному мужу, оказывалась способной и на упреки в адрес бога:

Тебе принесли еду — ты на нее не смотришь, Ты из его жены сделать хочешь вдову. Руки свои убери, прочь с дороги, корыстный, Брюхо твое - вот то, что заботит тебя.

Может показаться, что это семейство изначально предпочитало бхакти или, поскольку махары находятся не только в самом низу социальной иерархии, но и вообще за пределами четырех варн, требования их дхармы существенно занижены по сравнению с дхармами варновых индусов и, как следствие, не вступают в конфликт с их преданностью Витхобе. К сожалению, биографии выдающихся проповедников традиции варкари содержат как достоверную, так и вызывающую многочисленные сомнения информацию, отраженную в их собственных произведениях, творчестве других поэтов или житийной литературе. В ряде случаев засвидетельствован только финальный этап, когда адепт уже полностью находится во власти бхакти и отсутствуют сведения об эволюции этого чувства и сопутствующих этому если не внешних (как, например, реакция окружающего брахманства), то внутренних, т. е. внутрисемейных, коллизиях.. Относительно супрркеской жизни Цокха-мелы кое-какие данные сохранились, но не в его собственных произведениях — сам он был чересчур далек от того мирского, что его окружало, — а в легенде и песнопениях, созданных Намдевом и Нирмалой, сестрой Цокхамелы.

Судя по всему, у Цокхамелы и Сойры долго не было детей, и причиной этого была мирская отстраненность Цокхи. Сойрабаи молила Пандурангу о содействии, и в конце концов на свет появился Кармаме-ла. Незадолго до этого Сойра обратилась к мужу с просьбой позаботиться о том, чтобы в доме было все необходимое для родов. "Кто будет заниматься всем этим кошмаром?" — с отвращением подумал Цокха и... пропал из дому. Сойра звала и искала, а потом посчитала себя виновницей происшедшего: "Зачем я, не подумав, обратилась к тому, кто оторван от жизни? О Пандуранга, пожалуйста, верни его, я больше никогда не потревожу его домашними делами". Цокхамела благополучно провел месяц у сестры Нирмалы и вернулся только после того, как весь "кошмар" был окончен. Мечта Сойры о ребенке и возмущение, которое высказала Нирмала (не отказывая брату в гостеприимстве) по поводу игнорирования Цокхой своих обязанностей, т. е. дхармы, домохозяина, недвусмысленно дают понять,, что безоглядному и безусловному подчинению жизни ритму бхакти предшествовали попытки иного домоустройства

Тукарам и Джидзабаи (XVII в.)

Тукарам, шудра по происхождению и мелкий лавочник по роду деятельности, — один из самых ярких и прославленных поэтов—проповедников традиции варкари. Еще при жизни первой супруги, кроткой и милой, но весьма болезненной женщины, Тукарам заключил брачный союз с Джидзабаи, дочерью зажиточного торговца. По мысли родителей Тукарама, она должна была способствовать выполнению семейством своей родовой дхармы. Но неудачи в торговом деле, обрушившийся вследствие неурожаев голод, смерть родителей, первой жены и сына, жены старшего брата и уход последнего из дома отвратили Тукарама от мирской жизни и привели к ногам Витхобы. Погруженный в ожидание единения с Витхобой, Тукарам полностью отстранился от выполнения кастовой и семейной дхармы. Джидзабаи, женщина деятельная и решительная, но измученная непосильной ношей, долгами и осуждением соседей, не считала нужным скрывать отрицательного отношения к созерцательному настроению своего супруга.

Махипати Тахрабадкар (XVIII в.), биограф всех проповедников традиции варкари, на страницах жизнеописания Тукарама снова и снова возвращается к его семейной ситуации: Тукарам измучен упреками жены, он боится идти домой, опасаясь побоев; соседи обходят дом стороной; Джидзабаи сравнивает своего супруга со скорпионом, оповещая всех о том, что ее муж сошел с ума, и прямо ему в лицо кричит. "Лучше бы Вы сдохли!" Свидетельства о неуемном характере Джидзабаи рассыпаны по всем песнопениям Тукарама: он то рассказывает о нелегкой участи мужей-подкаблучников и предрекает им духовную погибель, то ведет диалог с женой в надежде достичь взаимопонимания:

"Мешок появился в доме, Зерна не дает детям, Кормит чужие желудки. Подохни, ворюга тайный!" - Рассвирепела, взбесилась, В руку, как бхут, вцепилась. Ложно, о женщина, то, Что собирается кармой.

"Разве я знала, Что враг проклятый Умножит вражду, став мужем? Сколько терпеть этХэ Горе? Сколько еще побираться? В мать свою член вгоняющий, Что ты со мною сделал? Чем нам поможет Витхоба?" - То плачет она, то смеется — Так говорит Тука.

Нельзя сказать, что Тукарам не испытывал угрызений совести в связи с бедственным положением семейства, но чем больше он терзался, тем крепче становилась еГо Привязанность к Витхобе и тем меньше готовность пойти на какие-либо компромиссы в ущерб своему бхакти. Даже Махипати вынужден был признать, что при всей своей нелегкой участи Джидзабаи не уклонялась от обязанностей супруги по уходу за мркем (кстати, жизнь последнему — шестому ребенку она дала через шесть месяцев после смерти или таинственного исчезновения Тукара-ма): "Люди повсюду называли Джидзу жестокой, но ее сердце было предано интересам ее мужа". Она не дотрагивалась до еды, не накормив мужа. С хлебом и водой она взбиралась на холм (где предавался размышлениям Тукарам. - И. Т), Чтобы он мог утолить голод. Ежедневное хождение туда-сюда изматывало ее. Жизнь ее принадлежала мужу, но она находилась в постоянной ссоре с богом Она отказывалась ходить в храм, говоря: "Я не желаю видеть этого смуглолицего (Витхобу. — И. Гу\ Махипати, воссоздавая биографию Тукарама, как истинный адепт традиции варкари, не может не восхищаться силой его бхакти и мощью духовного совершенства, но в то же время он явно сочувствует Джидзабаи, оправдывая сварливую жену тем, что ее нелюбовь относилась скорее к Витхобе, чем к Тукараму. Он даже рассказывает, как она предприняла попытку обварить изваяние Витхобы кипящим молоком Кстати, так же поступали и другие жены, но уже в отношении Тукарама, обвиняя его в том, что он отвлекает их мужей от выполнения положенной им дхармы. И Махипати, проявляя определенную непоследовательность, заявляет: "Если Ты даруешь бхакту жену, которая само совершенство, то любовь привяжет его к ней. И поэтому Ты даешь им в качестве спутницы Каркашу".

Вследствие этого остается только гадать, где причина, а где следствие - неуемная ли любовь к богу и уход от мирских обязанностей супруга превращают его жену в злобную и крикливую женщину или наоборот. Очевидно одно: вступивший на путь бхакти и избравший Верховным Богом Витхобу восстанавливал против себя не только внешнее окружение — поборников ортодоксального индуизма, но и собственную семью. Последняя в ряде случаев, перестав бороться за возвращение хозяина дома в прежнюю дхарму, сохраняла ему преданность и принимала вместе с ним новую дхарму — дхарму бхакти. Не такова была Джидзабаи. И даже Махипати оправдывает ее отказ последовать за Тукарамом в неизведанное — она в этот момент беременна и отдает предпочтение дхарме матери.

Бахинабаи и Гангадхар (XVII в.)

История Бахинабаи, одной из блистательных поэтесс традиции, отличается от предыдущих тем, что не ее супруг, а она сама обладает значимостью в кругу варкари.

Брахманку Бахину в раннем детстве выдали замуж за уважаемого лстролога и знатока пуран Гангадхара Бахина изначально была поглощена духовной стороной жизни, выделяясь среди своего окружения. Как причуда воспринималась всеми ее неистовая привязанность к принадлежащим ей корове и теленку, повсюду ходившим за ней. А сама Бахина объясняла это так: "Если теленок не был у меня на глазах, я испытывала беспокойство. Чувствовала себя как рыба, выброшенная из воды. Если я молола или перетирала зерно в окружении подруг, но теленка не было поблизости, я все равно чувствовала себя несчастной. У моего мужа очень вспыльчивый характер, и ему это не нравилось, но в конце концов он сжалился надо мной". Гангадхар, однако, не смирился: он жестоко избивал жену, связывал ей руки и ноги в надежде заставить забыть о теленке и о посещении киртанов.

Но вместо этого Бахина, наслушавшись песнопений Тукарама, ставших к тому времени известными всей Махараштре, осознала: "Тука-рам - вот мой настоящий гуру и брат. О, если бы я только встретила его — это было бы наивысшим счастьем! Все мои помыслы устремлены к нему, когда я с замиранием сердца слушаю его песнопения". Мечта о непосредственном лицезрении Тукарама усилилась после того, как он привиделся ей во сне. А когда умер теленок, то свидание с Тукарамом стало единственной навязчивой идеей Бахины. Она начала притягивать внимание людей, наслышанных о происходящих с ней чудесах, и, несмотря на глубокую погруженность в духовные ощущения, в своих произведениях фиксировала и реакцию супруга на все происходящее: "Муж смотрел с бешенством и не знал, что ему предпринять... Он не мог смириться с тем, что приходили люди. С каждым мгновением его ненависть усиливалась... Он восклицал: "Было бы лучше, если бы эта женщина умерла! Почему эти низкие люди приходят лицезреть ее? Мы - брахманы. Мы должны изучать веды. Что же это такое! Шудра Тукарам! Является во сне! Моя жена разрушена этим1 Что мне имена Хари (одно из имен Витхобы. - И. Г.) и его восхваление! У меня и в мыслях нет бхакти! Что мне эти сайты (святые подвижники. - И. Г.) И садху!"

Сокрушенный тем, что Бахина пренебрегает и варновой дхармой, и дхармой примерной супруги, Гангадхар принимает решение оставить ее, беременную, и удалиться в лес, тем самым нарушив и свою собственную дхарму хозяина дома. Бахинабаи так описала это его решение: "Он говорил: "Люди приходят, чтобы поклониться ей, а на меня смотрят как на ничтожество Они с ней обсуждают смысл киртанов, и жена смотрит на меня свысока Люди расспрашивают о ней, в то время как я — брахман! Превратился в глупца-. Кто теперь окажет мне почести в ее присутствии?"

Гангадхар считал поведение жены причиной утраты своего авторитета в обществе. Но решение, принятое Гангадхаром, выводит Бахину из созерцательного состояния, и она начинает размышлять об обязанностях жены: "Мой долг — служить моему супругу, потому что мой бог — это он. Именно мой супруг - наивысший Брахма Вода, в которой он

Омывает ноги, обладает святостью всех священных вод, собранных вместе - Если я ослушаюсь супруга, все грехи мира падут на мою голову. Веды так и учат, что не кто иной, как супруг, определяет все вопросы духовного свойства, земных обладаний, желаний и освобождения-. Пусть мои мысли обратятся к моему супругу. Наивысшая духовная суть раскроется только через служение супругу. Если я буду поклоняться иному богу, кроме мужа, грех, совершенный моим сердцем, приравняется к убийству брахмана Мой наивысший учитель - это мой супруг. Мой путь к освобождению - это мой супруг-"

Бахина осознает, что если муж исполнит свою угрозу, то ее мирское существование будет завершено: среда отторгнет ее, и она как бы уговаривает самое себя: "Мой супруг — это жизнь, а я — лишь тело этой жизни. Все мое благополучие заключено в моем супруге Мой супруг - это вода, а я в ней - лишь рыба. Как же я проживу без него? Мой супруг — это солнце, а я — лишь сиянье. Как одно отделить от другого?.. Если я не буду доедать то, что оставлено моим супругом, грехи трех миров падут на мою голову. Разве должна я отказываться от настоящего счастья из-за Виттхала, который всего лишь камень, и из-за Тукарама, привидевшегося во сне?"

Счастливое стечение обстоятельств, однако, предотвратило драматическую развязку: Гангадхар тяжело заболел и воспринял это как наказание за поношение Витхобы и Тукарама, а испуганная Бахина преданно и нежно выхаживала его. После выздоровления Гангадхар согласился сопровождать Бахину в местечко Деху, где проживал Тукарам, предупреждая таким образом людские толки. Там, в Деху, оба и остались, вознося хвалу шудре Тукараму и смуглолицему Витхобе.

Считается, что Бахина преуспела в невозможном — она сумела уравновесить долг замужней женщины и любовь к богу, т. е. дхарму и бхакти. Подобное примирение интересов не часто удавалось средневековым женщинам-мистикам. Для Антал, Махадеви, Лаллы, Миры любовь к богу исключила возможность прочной семейной жизни. Они расставались с мирскими поклонниками и даже мужьями и доводили до кульминации свое бхакти в ущерб женской дхарме. Думается, однако, что если такой баланс и был найден, то заслуга в этом принадлежит Гангадхару: в данной паре он оказался ведомым и прекратил борьбу за восстановление идеального миропорядка — он сохранил верность жене и последовал ее дхарме бхакти

Экнатх и Гирдзабаи (XVI в.)

Жизненная история Экнатха, одного из выдающихся поэтов—проповедников традиции варкари, также достаточно известна. Он, видимо, принадлежал к тем редким счастливчикам, кому удалось достичь гармонии в супружестве, по крайней мере его супруга полностью соответствовала понятиям Патисева И Пативратъя, Являющихся продуктами кристаллизации брахманской мысли.

Брахман Экнатх получил одобрение духовного наставника Дзанар-даны на переход из стадии ученичества в стадию хозяина дома Девушка Гирдза как раз к этому времени достигла брачного возраста Однако ее гороскоп не совпадал с гороскопами потенциальных кандидатов. Отец был весьма обеспокоен создавшейся ситуацией, но однажды во сне Вит-хоба назвал ему имя достойного супруга - Экнатх. Вскоре пышно отпраздновали свадьбу, и биограф всех маратхских ггроповедников-варкари Махипати Тахрабадкар не пожалел слов для ее подробного описания. Гирдза оказалась идеальной супругой: "Благородная по характеру, она всегда находилась рядом, готовая услужить Экнатху. Она была еще очень молода, почти ребенок, но уже прекрасно справлялась со всеми обязанностями по ведению дома и с большим почтением относилась к дедушке и бабушке Экнатха (его родители умерли, когда он был совсем маленький. - И. Г.), Выполняя все, что ей приказывали. Старики не могли не заметить добродетельности невестки и, успокоенные, говорили: "Милостью Дзанарданы сбылись наши надежды". Молодая пара тем временем "усвоила образ жизни, при котором оба существовали на то, что им подносилось, ну а одежда и еда поступали к ним в изобилии. Так что и прочим брахманам перепадало, и голодные были накормлены".

"Усвоенный образ жизни", о котором сообщает Махипати, - этХ> Образ жизни, предписанный варновой дхармой брахманов, посредников между богом и людьми. Именно ЭГгО Посредничество обеспечивало брахманам материальное вознаграждение, регулярно поступавшее от остальной части общества (что лишний раз свидетельствует об "экономической" невыгодности бхакти, подразумевающего личностный контакт между верующими и богом, для варны наследственных жрецов). И Экнатх, и Гирдзабаи, генетически подготовленные к такому жизненному стилю, прекрасно ладили друг с другом: исполняющий песнопения или предающийся благостным размышлениям, Экнатх не совершал ничего не совместимого с той дхармой, которую исполняла в качестве брахманки и супруги Гирдзабаи, а следовательно, он не разрушал надежд партнера по браку. Никак не обманутая в своих ожиданиях, Гирдзабаи безропотно подчинялась Экнатху. Так, на страницах жизнеописания Экнатха неоднократно рассказывается о появлении в доме неожиданных ночных гостей, и, кто бы это ни был — голодные брахманы, воры или неприкасаемые, Гирдза беспрекословно поднималась и принималась за стряпню (стоит только вспомнить о Джидзе, которая нередко отправляла гостей Тукарама несолоно хлебавши). А когда однажды в доме не оказалось хвороста, чтобы развести огонь и накормить странников, Гирдза не перечила, увидев, что Экнатх разламывает деревянную лежанку и прочую деревянную утварь. Как идеальная супруга, она не прикасалась к еде, пока не был накормлен Экнатх, и, словно зеркало, воспроизводила все его мысли и поступки.

Таким образом, традиция варкари — религиозная разновидность общеиндийского бхакти Может дать практически только один пример абсолютного совпадения эталона с реальной супругой.

Любое явление можно описать с привлечением различных доминант. Историю приобщения к традиции варкари можно воссоздать через столкновение ортодоксального индуизма и бхакти, выраженное в противодействии брахманской варны приверженцам религии непосредственного контакта с божеством В этом случае популярность идей бхакти в средневековой Махараштре может быть проиллюстрирована примерами общественного признания проповедников традиции, большинство из которых относилось к самым низшим слоям общества - шудрам и неприкасаемым Так, среди последователей Тукарама появляются в числе прочих и брахманы, бывшие ранее его ярыми гонителями, - их имена и история обращения зафиксированы различными источниками. Многие из них (такие, как Бахинабаи, Махипати Тахрабад-кар и др.) стали самоценными величинами традиции. Личная судьба Бахины является одним из самых ярких свидетельств торжества бхакти: носительницей новых взглядов становится женщина-брахманка, принадлежащая к ортодоксальной жреческой семье - оплоту ритуального брахманизма. Бахина к тому же преуспевает в сфере, традиционно закрытой для индийских жен, — в интеллектуально-эмоциональном воздействии на супруга: прежде занимавшийся произнесением пураниче-ских текстов, Гангадхар из кичившегося недоступным для непосвященных знанием превращается в скромного и преданного бхакта

Ту же самую историю приобщения к традиции варкари можно реконструировать через призму семейных конфликтов, т. е. низвести ее до домашнего уровня, выявив мощный противодействующий фактор в лице родных и близких, прежде всего жены (в случае с Бахиной — мужа) бхакта При таком подходе случаи противостояния брачных партнеров можно интерпретировать как нарушение обеими сторонами различных видов дхарм: адепт Витхобы, погружаясь в созерцание любимого божества, вольно или невольно уклоняется от следования варновой, родовой и супружеской дхармам, а противостоящая сторона, жена, нарушает дхарму Пативраты - добродетельной супруги и остается в истории культа как Каркагиа — перечащая мужу, не сдержанная на язык женщина Джидзу, супругу Тукарама, например, острую на язык женщину (ненормативная лексика, кстати, в большом ходу и у самого Тукарама), в современной Махараштре любят сравнивать с сократовской Ксантиппой. Сварливость других - например, Дзанабаи, Радзаибаи, Санти — отмечается на определенных этапах духовного усовершенствования их мужей. И только брахманка Гирдзабаи предстает как живое воплощение понятий Патисева И Пативратья - основных компонентов, дхармы идеальной супруги.

В истории индийского общества нормативные дхармы, определенные семеркой мифологических мудрецов, легко пропутешествовали по векам благодаря брахманской письменной традиции. Брахманским же иоображением создан и идеальный конструкт добродетельной супруги. Основанный на брахманских представлениях, стереотип упорно преподносится и небрахманскими традициями: он просматривается в творчестве поэтов варкари: тот же Тукарам, ущемленный злонравием Джид, в своих песнопениях постоянно эксплуатирует образ Пативраты; (жограф традиции варкари Махипати, брахман по происхождению, воссоздавая жизнеописания известных бхактов — большей частью псбрахманов, к слову и не к слову вспоминает об обязанностях идеальной супруги. Махипати даже позволяет себе небольшие сюжетные нставки или сюжетно не связанные моральные сентенции на эту тему. Ike это в результате создает впечатление, что навязчивый лейтмотив необходим для того, чтобы затушевать иную картину — отраженных элементов действительности, не приближающейся к идеалу. Или же действительности, основанной на приверженности другим дхармам, каковыми являются дхармы небрахманских варн. Ведь, по существу, и садовник Савта, и портной Намдев, и горшечник Гора, и подметальщик Цокха, и лавочник Тукарам, а также многие другие представители традиции варкари отказываются от своей варновой дхармы (наряду с уклонением от четкого следования родовым и супружеским). Но если Савта, Гора и Цокха создают вокруг своего ремесла фон из имени Витхобы, то Намдев и Тукарам полностью устраняются от дел, бросая на произвол судьбы свои семьи. В случае с Намдевом это предположительно происходит, когда его сыновья уже стали взрослыми. Тукарам же как бхакт прогрессирует в условиях постоянного пополнения численности своего семейства, и можно только восхищаться незаурядным мужеством и упорством Джидзы, поддерживающей жизнеспособность большой семьи.

Дхарма женщины из производящей касты - общеварновая или супружеская ~ безусловно предполагала ее соучастие в профессиональной деятельности супруга и, следовательно, допускала большую свободу для ее самовыражения. Сварливые спутницы жизни поэтов—проповедников традиции варкари заслуживают пристального внимания уже потому, что факт их существования стал постоянным признаком традиции. И этот факт можно интерпретировать как нарушение навязанного иной средой канона, а можно — как следование другой, текстуально не выраженной модели. Немецкий ученый В^альбфасс, кстати, замечает, что "дхарма вовсе не то, что объединяет "хороших" и "уважаемых", наделенных знанием вед, с остальными, но то, что их разъединяет". В свете этих размышлений ни одна из Каркаш Небрахманского происхождения не может считаться недобродетельной супругой: недаром Махипати все время выгораживает Джидзу. Супруга же брахмана Бахиры Дзатведа, подавшая мужу недосоленные овощи и его же за это отчитавшая, как раз и является нарушительницей канона Этимологически слово "дхарма" восходит к древнеиндийскому корню Дхару Означающему "то, что удерживает", или "то, что удерживается". Не удержав языка за зубами и к тому же не овладев в совершенстве кулинарным искусством, что также отличает примерную супругу, незадачливая брахманка лишилась мужа.

Самоценность женщин и жен традиции варкари, не укладывающаяся в идеальный брахманский образ, подразумевающий отражение в жене достоинств супруга (идеальная Гирдзабаи, жена брахмана Экнат-ха!) и, по большому счету, его личности, создает иной по сравнению с привычным средневековый образ женщины.

Трудно удержаться от соблазна и не напомнить о том, что даже сама Ракхумаи, супруга божественного Витхобы, вовсе не являлась идеальной с точки зрения брахманского канона Рассердившись, она убегала из дома, и Витхоба был вынужден отправляться на ее поиски (именно так он оказался в городе Пандхарпуре и именно вследствие супружеской ссоры изображения Витхобы и Ракхумаи находятся в отдельных помещениях в храмовом комплексе в Пандхарпуре). Устав от повседневной работы, Ракхумаи вовсе не стремилась приветить и накормить 500 путников, пришедших приветствовать Витхобу. А согласно одной из версий этой легенды, она так отреагировала на предстоящие в связи с приемом гостей хлопоты: "Пусть горит все синим пламенем! Да я облысею, пока все котлы водой наполню, да у меня на руках волдыри вздуются, пока на всех лепешек накатаю!" И если подобное поведение не возбранялось супруге главного бога традиции, это значит, что жены проповедников варкари имели перед глазами вдохновляющий их пример. (Кстати, легенды, отражающие некоторую сварливость жены Витхобы, тем самым дополнительно свидетельствуют об изначальной чужеродности впоследствии "облагороженного" брахманами бога)



 

 



 

 

 

Читайте также:

Тинькофф заимы до 700 000 рулей

Тинькофф заимы до 700 000 рулей

До 700 000 р. Решение за 2 мин. Доставка кредитной карты на дом Бесплатно! Возвращаем до 30% С покупок по карте                       Взять...

еКапуста взять до 30 000 рублей

еКапуста взять до 30 000 рублей

  Заем в сервисе еКапуста: Сумма займа - до 30 000 рублей                                         Взять деньги сейчас >>       

Kredito24 от 2 000 до 9 000 рублей

Kredito24 от 2 000 до 9 000 рублей

  Kredito24   Сумма займа - от 2 000 до 9 000 рублей                                  Взять деньги сейчас >>        

Заем в МФО MoneyMan от 1 500 до 60 000 рублей

Заем в МФО MoneyMan от 1 500 до 60 000 рублей

  Заем в МФО MoneyMan для новых клиентов от 1 500 до 10 000 рублей                    Взять деньги сейчас >>         

wume.ru